На выборах 1996-го года я впервые понял кто здесь против кого, зачем и почему. Возможно, убийство Рабина было триггером, заострившим понимание, хотя я себя не причислял открыто ни к одной из сторон. Ясное дело, Рабина было жалко, да и одноклассники, состоявшие в одной из "пионерских организаций" типа "Поколения мира", сильно прессовали всех остальных. С другой же стороны, уже в нежном возрасте бар-мицвы, мне было ясно, что создается новый культ личности, и я не побоялся сказать это вслух. В школе меня, по моему, не поняли, да и не имеет это сегодня никакого значения...
Но тогда, в мае 96-го, мы сидели у экрана телевизора и смотрели на ликудников в иерусалимском Центре конгрессов, орущих "Хайде Биби", "Хайде Сара", и говорили "Вот оно, простонародье Израиля, вот она, всякая сволочь, вот они, чахчахи". Моё уже намечающееся брюшко пробрала дрожь, ибо уже тогда мне было ясно, что распаленная сволочь ни к чему хорошему не приведет.
Через несколько лет я узнал, что когда-то движение "Херут" было другим, и предводитель его, Менахем Бегин, громко заявлял, что когда он станет премьером, Ги Молле, Энтони Иден, Эйзенхауэр и Булганин перестанут пользовать Нассера и начнут уделять свое внимание нам (см. "Повесть о любви и тьме" Амоса Оза). С тех пор я ищу тот первичный, чистый ревизионизм, который спасет нас от самих себя и от хождения на поводке у временных политических мод, от гедонизма, от лапы государства в карманах граждан и лап политиков в кассе государства.
В последнее время я долго, иногда часами, раздумывал - в автобусе, в центре холодной операционной с перекрикивающимися хирургами вокруг, добровольно закрывшись в темной комнате - и у меня были просветления, поставившие многие вещи на свои места. Между прочим, я понял, что быть хорошим к остальным, по крайней мере с привычной мне долей альтруизма, значит
перестать любить самого себя.
А еще я понял, что то простонародье из 1996-го года перешло в "Кадиму". Те же лица, те же имена - вырежь и сохрани, и через еще двенадцать лет мы, возможно, встретим их в еще одной "партии власти", а забери их от кормушки - перегрызутся в сию же секунду, и пропадет партия. Были там и Авраам Гиршзон, уже тогда потягивавший доллары из общественной кассы, и Наоми Блюменталь, и Цахи Анегби, ставший оппортунистом примерно тогда, когда его сняли, при помощи подьемного крана, с обелиска в Ямите, и уже тогда уяснивший, что лучше быть во власти, любой ценой, чем в оппозиции. Были там и Ицик Мордехай, и Моше Кацав... Нет их там больше.
На этих выборах я решил проголосовать за Ликуд. Не потому, что я поклонник Нетаниягу, но благодаря тем, кто находится в списке этой партии - Бени Бегину, Дану Меридору, Руби Ривлину и Буги Яалону. Я понимаю, что военное положение все равно не изменится, даже если Либерман вдруг, в страшном сне, станет премьер министром - поскольку с палестинцами сегодня говорить не о чем, и поскольку любое сколько-нибудь важное решение будет продиктовано из Белого Дома. А если ничего не изменится, то я по крайней мере хотел бы как можно меньше финансировать этот цирк из своих налогов. Мне неинтересен социализм и я не верю что "зеленые" движения смогут что то изменить, и что на постройке трамвая в Иерусалиме будут работать одновременно больше шести рабочих.
Я хочу быть реалистом, и мне надоели сезонные моды на партии. Я хочу жить в нормальном государстве, без красно-зеленых флагов и без воздушных замков, которые называются "Мир на Ближнем востоке". Я хочу оставлять себе свои доходы, чтоб иметь возможность иногда навещать Берлинский филармонический оркестр.
Все. Высказался. Теперь можно спать спокойно до вторника.
מקור בעברית